Вот уже который час Шурик сидит на скамейке в парке, увлеченно рассказывая свою историю каждому, кто хотя бы на мгновение замедлил шаг. Его глаза горят особым светом, а в голосе слышны неподдельные восторг и нежность, когда он произносит имя – Нина. Он описывает её не просто как девушку, а как самое настоящее чудо, сошедшее со страниц идеалистического романа. Это была студентка, полная жажды знаний и веры в светлое будущее, истинная комсомолка, для которой общественные идеалы и личная честность были не пустыми словами, а сутью бытия. И, конечно же, красавица – такая, от чьей улыбки, по его словам, становилось светлее вокруг, а случайно встреченный взгляд её ясных глаз мог вдохновить на самые безумные и прекрасные поступки. Шурик погружает слушателей в мир своего обожания, где каждая деталь, от того, как Нина поправляла очки, концентрируясь на лекции, до её заразительного смеха на студенческих вечерах, выписана с трепетной тщательностью. Он говорит о ней как о воплощении целой эпохи – юной, искренней, устремлённой вперёд. Его история, однако, не просто портрет идеальной возлюбленной. Это повествование о внезапно нахлынувшем, всепоглощающем чувстве, которое перевернуло жизнь обычного парня. Шурик с неподражаемым, чуть комичным, но очень искренним энтузиазмом описывает свои попытки быть рядом, заслужить внимание, соответствовать тому высокому образу, который он сам же и создал. Он рассказывает о случайных встречах у института, о том, как дежурил в библиотеке в надежде её увидеть, о попытках блеснуть эрудицией или, наоборот, о неловких моментах, когда от волнения язык заплетался и всё шло не по плану. Слушателям постепенно открывается не столько история взаимной страсти, сколько история глубокого, преклонения, почти что рыцарского служения даме сердца со стороны Шурика. Он живёт этими воспоминаниями, и кажется, что для него Нина так и осталась той самой недосягаемой, сияющей девушкой из студенческих лет, символом самой чистой и прекрасной любви, которая, возможно, так и осталась в основном в его сердце и в его теперь уже бесконечно повторяемых рассказах случайным попутчикам на парковой скамейке.