В холодном и мрачном Ленинграде 1938 года разворачивается история капитана Фёдора Волконогова, человека, чья жизнь в одночасье превратилась из размеренного существования уважаемого сотрудника органов в отчаянную борьбу за выживание. Оказавшись по ту сторону системы, которой он прежде служил, Волконогов вынужден скрываться, превратившись из охотника в дичь, преследуемую своими же бывшими сослуживцами. Его мир, построенный на вере в незыблемость порядка и собственной неуязвимости, рушится, оставляя лишь страх и одиночество в промозглых питерских подворотнях. Однако настоящие испытания для него начинаются не с погонь и обысков, а с визита призрака – ночного явления расстрелянного накануне коллеги. Этот потусторонний гость приносит не просто ужас, а суровый приговор: в аду для Волконогова уже уготованы вечные муки, и единственный шанс избежать этой участи – искреннее покаяние перед смертью. Но покаяния недостаточно; необходимо, чтобы хотя бы один человек, пострадавший от его действий или бездействия, даровал ему своё прощение. Этот мистический ультиматум становится отправной точкой для невероятного и мучительного путешествия. Капитан Волконогов, отринув первоначальный ужас и неверие, вынужден принять новые правила этой страшной игры, навязанной ему потусторонними силами. Его путь к возможному искуплению лежит через встречи с теми, чьи судьбы были сломаны машиной репрессий, в работе которой он был одним из винтиков. Он отправляется в тяжёлое и опасное странствие, разыскивая родственников репрессированных – людей, потерявших близких, чьи жизни могли быть разрушены и при его участии. Каждая такая встреча становится для него судом, более строгим, чем любой партийный комитет. Он сталкивается с горем, ненавистью, презрением и немым страданием, видя последствия той системы, частью которой он был. В поисках прощения, которое кажется почти недостижимым, Волконогов не просто просит словами – он вынужден заново проживать прошлое, смотреть в глаза последствиям своей работы и осознавать тяжесть своей вины. Это путешествие становится для него глубоким погружением в трагедию целой эпохи, отражённую в личных историях обычных людей, и внутренней борьбой между отчаянием и слабой надеждой на то, что искупление всё же возможно, даже для такого, как он.